Последние несколько лет были очень важными для страхового рынка Украины. Склонные к анализу читатели могут познакомиться с официальными отчетами гос. комиссии по регулированию финансовых рынков Украины (это главный государственный финансовый орган нашей страны, который занимается всеми финансовыми рынками, кроме банков, которые регулируются НБУ), я же просто отмечу, что за последние 5 лет объем рынка страхования вырос вдвое. Темпы роста отличаются по страховым продуктам: по страхованию жизни объем рынка вырос втрое, медицинского страхования – вдвое.

Но самая драматическая ситуация сложилась со страхованием наземного транспорта (кроме железнодорожного), или, говоря понятным языком – страхованием каско. Этот рынок вырос в 5 раз. Каско является, по сути, самым популярным страховым продуктом в Украине, и позволяет обеспечить самые большие сборы. Следующими по привлекательности объемов следуют рынки страхования имущества и недвижимости. Однако, если посмотреть в разрезе страхователей, то окажется, что каско – по сути единственный мощный и популярный продукт, которым пользуются физ. лица, то есть – обычные люди, вроде меня или, вероятно, вас. Страхование же имущества и недвижимости – это, в большинстве случаев, юр. лица, то есть – компании, страхующие свое имущество или активы.

Понятно, что весь этот рост был не совсем естественным: я имею в виду, что это произошло не от того, что люди стали больше зарабатывать, накапливать, инвестировать, изучать финансовые инструменты, и приходить к страхованию как к осознанному решению по защите от финансовых рисков. Увы, этот рост был обусловлен волной доступных кредитов, которые автоматически требовали страховать залоговое имущество. Люди были вынуждены покупать страховку. Не самая лучшая мотивация для страхования, впрочем, лучше, чем никакой.

Какая ситуация сложилась в итоге этого пятилетнего забега? Я бы сказал, что самая близкая аналогия, которая мне приходит в голову – это «мутная вода». Выгодная (не всем, конечено) ситуация максимальной неопределенности. Постараюсь  объяснить.

Знаете, как искали клиентов страховые компании последние несколько лет? По-разному, но главным способом получить массу клиентов было «сидение на трубе», то есть – заключение партнерских отношений с автосалонами и банками. В чем кайф такого партнерства? Банки и автосалоны «пекли пирожки» – выдавали кредиты и продавали машины. Это именно та комбинация, в которой человек вынужден был купить страховку каско, но по очень простому мотиву – иначе машины ему не видать. Все понятно, где подписать? Вот в этот самый момент услужливый менеджер по продажам в автосалоне или кредитный менеджер в банке подсовывал ему телефончик нужного продавца, а то и страховой полис. За что, разумеется, получал свою комиссию. И достаточно неплохую комиссию, особенно учитывая, что ее получение было для него исключительно дополнительным, побочным заработком, для получения которого он не тратил никаких усилий.

Поскольку поток таких клиентов был очень большим, еще и постоянно рос – все были счастливы. Банк выдал кредит, автосалон продал машину, человек больше не ездит на маршрутке. Менеджеры получили свои бонусы и комиссии, банк получил в свой кредитный портфель должника, человек получил финансовые обязательства перед банком на 5-7 лет.

Как много из людей, ну хотя бы прочитали договор? Как много из них имело для сравнения три-пять вариантов при выборе? У кого вообще, положа руку на сердце, был выбор?

Идем дальше. В Украине около 400(!) страховых компаний, готовых застраховать вас по каско. Причина все та же: когда из-под копыт банков и автосалонов начали плотным потоком литься деньги, нашлось немало желающих их получить. Возможно ли в Украине получить какую-то объективную информацию об этих страховых компаниях? Очевидно, информацию от самой компании нельзя считать объективной. Как же страхователю, да еще и невольному, решить, с какой компанией иметь дело? В общем, таких путей немного: или спросить у друзей или довериться менеджеру из банка или автосалона, который с удовольствием посоветует вам «надежную страховую компанию». То есть, опять же, информация, которую очень тяжело назвать объективной.

Это не все. Каждый, кто пытался застраховаться осмысленно, разобраться в вопросе, получить несколько предложений, чтобы сравнить их, сталкивался (и сейчас продолжает сталкиваться) с невероятно сложным для неискушенного человека процессом: сравнивать несравнимое  и непонятное. Каждая страховая компания, и это логично, старается сделать свои продукты уникальными, предложить максимально гибкие условия, и в результате самый важный вопрос «сколько стоит каско на мою машину?» превращается в как минимум получасовую беседу, начинающуюся со слов «видите ли, это зависит от многих вещей. Давайте подберем для вас условия…». Оказывается, чтобы получить цену надо принять решения по вопросам, в которых страхователь не очень-то разбирается: а покрытие ущерба вам нужно агрегатное или неагрегатное? А износ автомобиля учитывать или не учитывать? А какую вы хотите франшизу по ущербу? А по угону?

Но это все только половина проблемы. Ведь есть еще и Договор. То, что вы, собственно, покупаете за свои деньги. Те обязательства, которые будет нести страховая компания перед вами. Не все пункты будут озвучены, уверяю. Например, для многих людей оказалась сюрпризом некая «норма по пробегу». Как оказалось, в договоре был пункт о том, что нормой считается пробег не более, скажем, двух тысяч километров в месяц, и, если пробег по факту оказывается больше, выплата будет уменьшена вдвое.  Знать обо всех таких нюансах может только тот, кто детально изучил договор, который будет подписывать. Договор это юридический документ, он написан специфичным языком, и по объему может занимать с десяток печатных страниц.  Сюрприз! Это еще не все. Существуют еще и «Правила страхования», еще одна часть договора, которая также является частью соглашения, но которая не приложена к договору. В договоре есть лишь пункт «ознакомлен с правилами страхования» – возле которого надо подписаться. По требованию вам, конечно, покажут их. Это еще один юридический документ. Читайте, и внимательно – это то, что вы покупаете, и очень недешево.

Еще не все. Несчастного страхователя ждет еще один неприятный сюрприз: модель продажи страховки. Исторически сложилось так, что весь страховой мир построен на комиссиях. Классический страховой агент не получает никакой зарплаты – его заработок состоит из комиссий, которые он получает за каждую заключенную сделку. Комиссия достаточно большая, и может достигать 30% стоимости полиса (но в среднем 15-20%). Это ведет к двум неприятным моментам. Первый: вы можете внезапно получить два одинаковых по условиям предложения от одной и той же компании но по разной цене. Потому что, например, один из продавцов решит сделать скидку из своей комисии. Или потому, что второй агент для вас сделал условия страховки с немного другими параметрами, влияющими на цену, но в предложении всех параметров не видно, и вы не видите разницу. Второй неприятный момент: пока вы колеблетесь – вас будут обхаживать и обслуживать достаточно хорошо и настойчиво, с вами будут общаться, предложат скидку. Но если вы выразите свое согласие купить страховку, начинается другая игра: «как много мне удастся заработать с этой сделки»

За последние месяцы я общался с десятками представителей страховых компаний, лидеров рынка Украины, с агентами, с директорами отделений, филиалов, дирекций, с представителями правления страховых компаний. История у многих из них очень похожая: раньше было хорошо, теперь плохо. Те каналы, которые обеспечивали нам план в прошлом теперь не работают! Автосалоны больше не приводят ошалелых клиентов табунами, банки тоже перестали поставлять «теплых» клиентов. Один агент, на вопрос о том, каких клиентов вам больше всего нравится обслуживать, ответил: мой любимый клиент – это который покупает машину в кредит, которого менеджер в салоне приведет мне за ручку, и который подпишет то, что я ему предложу. Таких клиентов я люблю больше всего.

Самым незащищенным в этой ситуации оказывается страхователь. Непонимающий, кто есть кто, что ему предлагают, не могущий прорваться сквозь хитро составленные договора и десятки параметров страховки, не имеющий объективной информации, человек в какой-то момент просто сдается, и покупает первое попавшееся предложение. Будь, что будет, я не хотел этой войны. Я не фанат страхования, я не хочу принимать непонятные мне решения и заниматься не своим делом. Я просто хочу хорошую страховку, и не хочу быть обманутым.

Интересное наблюдение: 90% продавцов страховых компаний считают, что их тарифы высокие, и поэтому им тяжело продавать свои полисы. И что многие компании на рынке люто демпингуют, предлагают совершенно нереальные тарифы, уступают всю комиссию, чтобы заполучить клиентов.

Я думаю, все несколько проще. В кредитной горячке последних пяти лет страховые компании разучились (или, вернее, не научились) действительно работать с клиентом. Никого не волнует проблема клиента, и его обслуживание. Всем хотелось бы как раньше: труба, поток, вал. Когда не надо никого обслуживать, когда не надо искать и убеждать клиента, когда не надо хорошо знать свой продукт. Мутная вода. Чем непонятнее – тем быстрее человек сдастся, и просто доверится милому менеджеру в отделении страховой компании. Мне сложно осуждать их, наверное, по-другому быть не могло.

Поэтому я опять и опять радуюсь наступившей рецессии, прекрасному времени, когда компании наконец-то вынуждены думать о своем клиенте. Когда клиент начинает думать о том, что не все йогурты одинаково полезны. Когда для того, чтобы получить такого ценного, такого желанного, такого любимого клиента компании вынуждены менять свои бизнес-процессы, увольнять неэффективных людей, искать новые способы и каналы продаж. Когда люди становятся не строками в базе данных, которую менеджер банка продает менеджеру в страховой компании, а Клиентами. Очень Важными Персонами. Когда условия становятся проще, договора понятнее, когда тарифы становятся прозрачней, когда что-то начинает делаться для людей. Для нас с вами. Теперь именно мы с вами решаем, какая компания останется на рыке, потому что мы доверим ей свои деньги, а кто вынужден будет уйти, потому что был недостаточно хорош в наших глазах.

Готовы ли мы решать, кто это будет? Выросли ли клиенты в плане финансовой грамотности? Знаем ли мы, какие вопросы задавать, и как понять, кто лукавит, а кто действительно нас любит?

Я очень надеюсь на это, и именно поэтому мы делаем наш портал объективного сравнения финансовых услуг, где пытаемся объяснить, дать информацию (не в последнюю очередь – именно по каско), и повысить финансовую сознательность всех, кому не хочется быть маленькой рыбкой в мутной воде. Нам всем пора взрослеть, и учиться обращаться с деньгами разумно и рационально. Наш рынок очень сильно отстает от наших соседей, и развитие наше возможно только при нашем желании развиваться. Компании уже получили урок, и перестраиваются. И как сильно им придется перестраиваться – зависит только от нас, от клиентов, от тех, кто содержит страховые компании, кто задает им планку. Давайте же хотя бы поймем это, наконец.

Чем плох подъем – он ослепляет. Никто не думает о собственной эффективности, если показатели растут. Если сборы страховой компании в этом году вдвое больше, чем в прошлом году, кто обратит внимание на то, что компания работает неэффективно? Впрочем, можно ли говорить в таком случае о неэффективности – весь все макропоказатели отличные! Денег больше, значит все в порядке. Когда волна накатывает, она тащит за собой всех – и прекрасных пловцов, и тех, кто не умеет плавать.

Да и некогда думать об эффективности, когда надо оторвать от волны максимум. Автобум в Украине, шутка ли? Что ни год – то рост рынка на 40-50%, это же просто праздник какой-то! И, главное, люди тоже ошалелые, кредиты разлетаются как горячие пирожки! Хочешь – ланос, хочешь – большой квадратный внедорожник. Что, нужно еще страховка? А, ну да, так положено, банк требует, ну хорошо, где подписать?

Нет в росте ума, нет интеллекта. Когда ветер попутный – движение всегда вперед, неважно, какие паруса. Отчего ж не взять кредит, когда все берут, когда зарплата растет, и кадровый голод? Машина! Квартира! Жизнь, кажется, налаживается! Глаза – круглые, руки дрожат, колени подгибаются. Сложно думать в такой ситуации.

То ли дело – кризис. Когда пена отстоится, станет ясно, кто плавал голым.  Раз – и нет зарплаты. Раз – и нет работы. И кредитов больше не выдают.  А свой, взятый кредит есть, и будет висеть еще несколько лет. А потому что спад – он тоже общий, он тоже во всех сферах. Отлив, господа. Время грести, плыть, и теперь против течения.

Сотни отделений по всей Украине – какая страховая компания об этом не мечтала? Какой банк не выдавал кредитов? Большая гордость для роста, большая беда для кризиса. Нет больше роста рынка, бурная река денежных поступлений постепенно обмелела, а теперь и вовсе превратилась в ручеек. Не всем хватает, ох не всем. А аренду платить надо, а зарплаты работником платить надо. Выход один – сокращать, сокращать, сокращать. Траты, расходы, потери. Иначе не выжить.

И зашевелилсь извилины. Вот теперь надо считать каждую копеечку, и не только доходов, а в основном убытков. Зашелестели в корридорах кризисные слова «оптимизация», «эффективность», «анализ». Траты надо срочно уменьшать, но как бы с водой дитя-то не выплеснуть.

Раз – и нет больше масштабных рекламных кампаний. Денег такая кампания стоит – уйму, но кто ж их считал во время роста? А в кризис все разом, словно по команде, задумались: а что я получаю за эти деньги? Теоретически – клиентов. Практически – хрен его знает. Вроде да, идут. А сколько бы пришло, если бы не было рекламы? Сплошные вопросы, и никакой конкретики. Сложно померять, невозможно оправдать. Извини, отдел маркетинга, ты нам в кризис не нужен. Полторы сотни отделений по всей Украине обернулись сотнями тысяч долларов ежемесячных убытков. А доходы упали, сильно упали. И причины веские, и люди, вроде стараются – а только не нужно нам в кризис сотни отделений, не по карману.

А люди так просто на глазах поумнели. Кто набрал кредитов – жалеет, кто не успел – радуется, гдядя на тех, кто успел. То подписывали не глядя – а теперь разбираться начали, а что же подписываем-то, собственно? И новости читают, и аналитиков слушают, просто бум финансовой грамотности случился.

Думайте, господа, думайте! Пора научиться считать деньги, считать эффективность, трезво оценивать перспективы. Дорогой урок, чего уж говорить, но как глупо будет заплатить цену, а урок прогулять!

Есть большая разница между словами «эффектно» и «эффективно». Росли мы эффектно, это факт. Падаем тоже впечатляюще. Когда же придет время эффективности? Уж не сейчас ли самое время?

Один из самых важных вопросов (наверное, самый важный) – какой страховой компании доверить заботу о своем стальном коне (и, между прочим, кругленькую сумму денег). Надежность компании делится на два смежных вопроса – «Кто выплачивает?» и «Кто не утонет в кризисе?». То есть, насколько компания выполняет взятые на себя обязательства, и какие шансы у компании не пережить кризис, и попросту, обанкротиться, вместе со всеми взятыми на себя обязательствами и собранными деньгами.

Заранее снимаю с себя всякую ответственность, не вздумайте принимать никаких решений, основываясь на моих мыслях и доводах: я не профессионал в страховании, и не до конца понимаю то, о чем говорю. Если бы это не был блог – я бы сообще не стал писать ничего о выборе страховой компании, тут уж лучше промолчать, чем ввести в опасное заблуждение. Поэтому, еще раз – это просто пост в блоге, а я – не являясь специалистом в данном вопросе – просто размышляю на интересную тему.

Итак, почему есть проблема? Все слышали – «у страховых проблемы», но в чем же дело? Предпосылок, как всегда, несколько, и все как на подбор – серьезные и плохие. После разговоров с несколькими специалистами, я могу сделать вывод, что главными причинами являются:

1. Падение продаж

Автобум предыдущих трех лет был обусловлен небывалым ростом потребительского кредитования, в том числе – автокредитования. Сотни тысяч авто нашли своего владельца, сотни тысяч автокредитов заставили своих владельцев страховаться – ведь это обязательное условие любого автокредита. Это породило волну страхователей, и, как следствие – большое количество страховых сборов. Шел рост.

Но вот, как в любой экономической системе, за ростом пришел спад – грянул кризис. У банков больше нет дешевых денег – они не могут больше выдавать кредиты. Разумеется, продажи авто упали, а вместе с ними – и продажи страховок.

Таким образом, сборы страховых компаний сильно упали.

2. Рост выплат

Страховая компания, как и любая другая, живет по тому же базовому принципу – разница между доходами и издержками называется прибылью. Доходы, как я уже написал – снизились, но, кроме того, выросли и расходы. Это связано с несколькими факторами. Во-первых, из-за роста курса доллара существенно подорожали ремонтные работы, в особенности – на официальном СТО (а ведь портфель состоит в основном из новеньких машин, следствие недавнего автобума, и гарантия заставляет страхователей выбирать официальную, то есть самую дорогую СТО). Подорожали запчасти, подорожали работы – увеличились суммы выплат.

Кроме того, из-за большого количества молодых водителей участились и само количество ДТП, что тоже, разумеется, ведет к итоговому увеличению выплат страховых компаний.

3. Игры на опережение

Страхование – это процесс, очень сильно связанный с временем, требующий высокой стабильности, ведь, продавая страховку, компания берет на себя обязательства на год вперед. Каким должен быть страховой тариф? Почему страховка должна стоить именно столько, чтобы сделать деятельность компании прибыльной? Как оценить, сколько денег из собранных придется выплатить в виде компенсаций, и не остаться в итоге в убытке? Это предметы исследований прикладной области математики, называемой актуарной математикой. Есть большие исследования т.н. теории риска, они опираются на статистику, и это позволяет правильно сформировать тариф. К слову – далеко не все страховые компании в Украине имеют в штате сильных актуариев. Кое-кто просто смотрит на тарифы конкурентов и принимает решение на основании этих данных.

Но есть и другая сторона вопроса – маркетинг. Тарифы тарифами, а страховки надо продавать. В борьбе за клиента можно многим пожертвовать. Растущий рынок может простить массу ошибок. Если сборы за следующий год будут вдвое больше, чем в прошлом, они точно покроют выплаты по обязательствам прошлого года. Это принцип пирамиды, она живет только при условии роста рынка, подобно человеку, который споткнулся, но вместо того, чтобы сразу упасть, начинает делать шаг, два, потом бежать в направлении падения, но если он не выпрямится – он упадет, и гораздо больнее, чем без «разгона».

Сейчас случился не более медленный рост, не стабильность, а очень серьезное падение, и те компании, которые «разгонялись» в предыдущие несколько лет, сейчас на огромной скорости ударятся во что-то очень твердое. И знаете, говорят, этих компаний много.

Но и это еще не все, ведь есть еще

4. Мораторий на депозиты

Те деньги, которые страховая компания накапливает надо где-то держать. Причем пользоваться высокорисковыми инструментами ей нельзя по закону, что, очевидно, правильно. Депозиты – прекрасный выбор. Был. До кризиса.

Сейчас огромное количество денег в страховых компаниях «зависло» на депозитах. Был актив – стал пассив. Их нельзя выплатить тем, кому надо выплатить. То есть тот фонд, из которого должны производиться выплаты банально недоступен, причем СК ничего с этим сделать не может – это не ее вина, и она, в общем, бессильна что-то сделать.

5. Аккредитация в банках

Ну ладно, продажи новых авто упали, но ведь люди страхуют машины не один год? Автокредит – он же лет пять-семь, и все это время владелец обязан страховаться. То есть, не так уж, наверное, и упали продажи каско?

Резонное замечание. Но и тут есть нюансы. Банки, выдававшие кредиты, сейчас тоже чувствуют себя не очень хорошо. Невозвраты по крупным кредитам (ипотека, авто) сейчас достигают 30% в среднем. То есть банки тоже недополучают ожидаемых денег, от чего у них тоже трещит по швам касса. И банки делают такую хитрую вещь – вводят т.н. аккредитацию. Во всех банках (кроме пары мелких) есть список аккредитованных в этом банке СК, и смысл его в том, что заемщик должен застраховаться в одной из них.

С точки зрения законности такой аккредитации есть большие проблемы. Нет никаких законодательных норм, регулирующих такое решение. И в принципе, хороший скандал с выходом на менеджера среднего (если высшего – вообще хорошо) звена вполне может привести к тому, что вам разрешат страховаться в любой компании. Но, во-первых, на такое хватит духу не каждому, а во-вторых, у банков есть свое оружие – кредитный договор.

Кредитный договор, чаще всего, состоит из трех вещей – собственно кредита на машину, страховки, защищающей залоговое имущество банка («ваше» авто, вообще говоря, не совсем ваше) и кредитной линии, на случай, если вы попросту решите не страховаться из принципа. В таком случае банк застрахует вашу машину по своему усмотрению, а вы автоматически влезете в кредит на сумму страховки, и кредит этот, разумеется, подразумевает очень неприятные проценты.

Сам кредитный договор тоже, зачастую, включает массу неприятных пунктов, на которые как-то не все обращают внимание. Например, о том, что банк в одностороннем порядке может поднять ставку. Или, что банк может потребовать выплаты всего остатка в случае, например, нарушения каких-то «правил» которые и предписывают страховаться в аккредитованных в банке СК.

С точки зрения заемщика – ситуация малоприятная. Но зачем все это?

Очень просто. Страховая компания отчетливо понимает, что отсутствие аккредитации в банке – это потеря очень существенного сегмента потенциальных покупателей. Конечно, попасть в список аккредитованных компаний ей крайне необходимо. И к надежности или еще каким-то характеристикам СК эта аккредитация не имеет практически никакого отношения. Попадание в список – дорогое удовольствие, и часто оно включает требование… разместить свои активы на депозитных счетах этого банка. Какая ирония, не правда ли?

Погодите, это еще не все. Наверняка вы знаете, что любая страховка включает в себя агентскую комиссию. Это вознаграждение, которое получает страховой агент, то есть работник страховой компании, который, собственно, продает страховки. У него нет зарплаты, он живет только за счет комиссии. Так вот, банки не только активно торгуют аккредитацией, но и в большинстве случаев отбирают всю агентскую комиссию. Это означает, что у заемщика не только узкий выбор СК, но и отвратительное обслуживание – агенты просто не заинтересованы в такой продаже, они делают еще или бесплатно или за очень малую часть должной комиссии. 

Да, пожалуй, сомнений в том, что на страховом рынке проблемы, не остается. Но как же все-таки выбирать страховую компанию? 

Пожалуй, напишу об этом завтра.

И, действительно, написал.

Экономика в Украине привыкла жить, а точнее сказать так ее приучили, за счет кредитования, где залогом выступают будущие доходы. Причем на кредитную иглу подсели как государство и компании, так и население. Долгое время считалось, что население является бесперспективным в плане кредитования. Да и никто не мог представить, что граждане решаться в массовом порядке обращаться за кредитами. Лозунг «потребляй сейчас, расплатишься потом» просто заворожил публику и сами банки.

Так создался аппарат искусственного дыхания, резкое отключение от которого может нанести большой урон для многих сфер предпринимательской деятельности. Например, в условиях девальвации и непредсказуемости поведения гривны торговля, связанная с импортом более качественных (и/или менее дорогих, чем отечественные) товаров, а также ряд других направлений оказались под ударом.  На эту тему написано уже множество статей, которые заканчиваются мрачными прогнозами грядущей безработицы, продолжения коллапса. Банки оказались в роли и виновников, и пострадавших: с одной стороны, они подогревали кредитный бум и жизнь «не посредствам», а с другой – вынуждены сворачивать самый главный в плане источника доходов кредитный бизнес. Кроме того, банки нарастающими темпами привлекали заемные ресурсы на рынках для финансирования кредитной экспансии. Казалось, что рынки будут бездонными и доступными. А вышло наоборот.

В сложившихся условиях потеря работы не так страшна (переход может мобилизировать работника), как наличие при этом немалых долгов. Так сложилось, что миллионам наших соотечественников за последние пять лет довелось прибегнуть к кредитованию и получить, то, что купить сразу не сможешь, а копить деньги пришлось бы многие годы. Запретный плод стал доступный… Огромная волна кредитования прошла по всем регионам страны, зайдя даже в райцентры и поселки. Задолженность населения перед банками, не считая кредитные союзы, достигла более 80 млрд. грн., треть из которых составили ипотечные кредиты. До конца 2008 года встретить человека, семья которого не связала себя с кредитной историей, пусть даже это небольшой потребительский кредит, стало практически невозможно. В какой-то момент показалось, что вот она – настоящая западная модель жизни, врастает корнями и у нас. Банки открывали новые отделения, нанимали новый персонал, активно увеличивали кредитный портфель. Продукт “кредитование” перестал быть средством жизни только корпоративного бизнеса (крупный и средний бизнес) и крепко взял за руку малый бизнес и простых физических лиц. Так за пять лет это направление превратилось в основное для многих банков и вошло в жизнь многих людей. Розничный бизнес во многих банках перевалил за половину кредитного и депозитного портфелей. Покупка всех без исключения украинских банков иностранцами была связана именно с обещающими перспективами безудержного роста розницы.

Есть интересное наблюдение, можно сказать, закономерность: если темпы удорожания товаров, которые покупаются в кредит, заметно превышают ставку по кредиту на данный тип товара (напр., в полтора раза), то спекулятивный спрос на кредиты резко возрастает. При этом банки готовы активно кредитовать клиентов под залог дорожающего имущества, таким образом, страхуя себя от невозврата денег путем возможной перепродажи залога. Но спекулятивный спрос тем и опасен, что доход спекулянта в основном обусловлен прибылью от получения разницы между начальной ценой и ценой на момент продажи. Это приводит к неминуемым последствиям, спекулянт рано или поздно окажется на пике цены и совсем не заметит, как наберет обороты естественное снижение цен. В таком случае у него исчезает источник получения прибыли, а соответственно, о каких либо дальнейших приобретениях и речи идти не может. 

Если цены на жилье, авто, товары длительного пользования падают, то спекулянты сразу покидают рынок, одновременно с этим банки повышают требования к заемщику, ужесточают условия выдачи кредитов и решают вопросы с возвратом растущих неплатежей, прибегая к помощи коллекторных агентств. Но как бы там ни были виноваты спекулянты косвенно, или непосредственно, вполне возможно, что многим рядовым заемщикам придется столкнуться с этими самыми коллекторами. Ситуация, когда приходиться отдавать то, что досталось тебе нелегким трудом, то о чем так давно мечтал, то, что является на сегодняшний день единственным кровом над головой, разумеется, не приятная. Варианты с  получением денег из альтернативных источников для погашения задолженности, например, перекредитование в другом банке, занять у друзей, знакомых или у работодателя, претерпели изменения. В любом случае необходимо будет принять нужное решение, уступать своим принципам, гордости, возможно, тяге к более высокому социальному  уровню и искать альтернативные варианты, или попробовать найти выход из сложившейся ситуации каким-то нестандартным способом. 

Многие юридические фирмы, среди других видов своей деятельности, специализируются на сотрудничестве с банками, страховыми и лизинговыми компаниями, предприятиями оптовой торговли относительно взыскания проблемной дебиторской задолженности. Программа работы коллекторских фирм с дебиторской задолженностью включает в себя ряд этапов. В общем, это выглядит примерно так: в период с 1 по 7 день должника уведомляют в телефонном режиме и осуществляют рассылку почтовой и электронной корреспонденции должнику, в период 1 до 2 месяцев идет подготовка материалов в суд и представительсво в суде, также обеспечение контроля за надлежащим выполнением судебных решений. Это напоминает настойчивые притязания команды Остапа Бендера к скрытому миллионеру Корейке «Ну дай миллион…». Психическая атака часто увенчается успехом, поскольку не все способны спокойно реагировать на звонки в офис и косые взгляды сотрудников… Результатом работы таких фирм является взыскание задолженности или получение постановления государственной исполнительной службы о возвращении исполнительного документа без исполнения. Выплата вознаграждения производиться после фактического поступления клиенту денежных средств и составляет около 12–20% от суммы взысканных средств по несложным долгам и до 50–70% за сложный или «старый» долг. Для банков выгодно делегировать данный тип работ, так как это снимает с них значительную трату средств, времени, а также определенную ответственность при решении проблем с должником. 

Кому кризис, а кому мать родная. Думаю, что для специфики этого бизнеса сложившаяся ситуация, как нельзя более уместно. Все участники рынка ожидают рост невозвратов по кредитам, что по идее должно значительно повысить доходность бизнеса. Банки, желая повысить ликвидность, будут беззаговорочно передавать проблемные вопросы специалистам в данной сфере. Ранее просроченная задолженность по кредиту могла не сильно волновать банк, сейчас же в условиях дефицита, особой потребности в деньгах, формируется другое отношение к проблеме. 

Разбираясь с принципами роботы коллекторских служб, необходимо  заметить, что такая деятельность строго регулируется законодательством Украины, ограничивая в определенной мере их полномочия. Гражданский кодекс в каждой стране мира стоит на уровень выше, чем договор, подписанный с финансовым учреждением, если он имеет противоречия с кодексом.

Взыскание долга не означает одновременного выселения. Согласно Закону, у должника есть месяц на сборы. Но этот срок исчисляется лишь с момента получения соответствующего требования банка. Кроме того, для принудительного выселения банк должен обращаться в с суд. В соответствии с п. 2 ст.85 для временного проживания предоставляются жилищные помещения гражданам, которые потеряли жилье в результате обращения взыскания на жилищные помещения, которые были приобретены ими за счет кредита (ссуды) банка или другого лица, возвращение которого обеспечено ипотекой соответствующего жилищного помещения, в порядке, установленном законодательством. Но, тем не менее, отсутствие жилищных помещений для временного проживания не приводит к прекращению выселения гражданина из жилищного помещения, которое является предметом ипотеки (залога).

Как правило, минимальный срок выдачи ипотечного кредита составлял до кризиса 10 лет. За такой промежуток времени не исключено появление в семье ребенка, а соответственно прописывание его на залоговой жилплощади. В кредитном договоре может быть прописано условие, которое предусматривает прописывание несовершеннолетних детей только при согласии банка, но в ЖЕКах этого согласия не требуется, а соответственно прописывают ребенка при наличии небольшого количества необходимых документов. Таким образом, банк законодательно не защищен, так как фактически не может оспорить этого решения. Закон есть закон. В соответствии с законом Украины “Об основах социальной защиты бездомных граждан и беспризорных детей”, со ст.12 государство обязано охранять и защищать права и интересы детей при совершении сделок относительно недвижимого имущества. Добиться реализации квартиры, в которой прописан ребенок практически невозможно. Если ребенок несовершеннолетний, что само собой разумеется, то органы опеки не дадут разрешения на реализацию залогового имущества и выселение семьи из квартиры, если у семьи нет дополнительного жилья, где можно прописать ребенка. В принципе банк может попытаться добиться от опекунского совета согласия на реализацию заложенной квартиры, если это не было сделано еще при выдаче кредита, но в действительности такие попытки редко приносят результаты. Суд в таких случаях обычно выносит решение не в пользу банка. В таком случае банк вынужден будет насчитывать пеню и штрафы за просрочку. Такой вариант пассивного «накапливания» банком неустойки (пени) за несвоевременное погашение недобросовестным заемщиком тела кредита, начисленных процентов и штрафных санкций не слишком выгоден банку. Поскольку по просроченным кредитам он обязан зарезервировать, то есть вывести из активного оборота, определенный процент выданной заемщику суммы. Делать это банк будет только в случае, если у него в залоге находится достаточно ценный и ликвидный актив, стоимость которого позволит перекрыть все будущие затраты, связанные с обслуживанием просроченного кредита. 

Говоря про законодательство регулирующие взаимоотношения должника и лица, которое взыскивает долг, нельзя не упомянуть о рамках, предписанных Криминальным кодексом Украины. Напоминание о задолженности не должно нарушать прав человека. Если напоминание перерастает в вымогательство, то в соответствии со ст. 189 УК требование передачи чужого имущества с угрозой насильства, ограничения прав, свободы или законных интересов, повреждение или уничтожение имущества, или разглашения информации, которую потерпевший или его близкие желают сберечь в тайне, наказывается ограничением или лишением свободы до пяти лет. В соответствии со ст. 162 УК, незаконное проникновение служебного лица в жилье или в другое владение, незаконное выселение или другие действия, которые нарушают неприкосновение жилья граждан, наказываются лишением свободы от 2 до 5 лет. То есть банк не может без законных оснований ворваться в квартиру и выкинуть вещи ее владельца, а затем опечатать дверь.

Однако основания у должника ответить судебным иском могут найтись. Так, например, сам визит коллекторов может быть  поводом подать в суд на банк о разглашении банковской тайны. Ст. 62 Закона Украины «О банках и банковской деятельности» устанавливает порядок и основания раскрытия банковской тайны, при этом ни о каких коллекторских компаниях там ничего не указывается. А согласно ст. 231, 232 Уголовного кодекса Украины, преследуется как разглашение банковской тайны, так и умышленный сбор и использование таких сведений. Кроме того, действия могут попасть под состав преступления, предусмотренный ст. 182 УК Украины – нарушение неприкосновенности частной жизни, выразившееся в незаконном сборе, хранении, использовании и распространении информации о лице без его согласия. 

К тому же 23 декабря 2008 года Верховная Рада Украины проголосовала за принятие в первом чтении законопроекта №3459-1, которым предусматривается введение моратория на отчуждение в период кризиса у физических лиц жилой недвижимости, которая является залогом по кредитам. Окончание периода выхода экономики Украины из финансового кризиса определяется решением Верховной Рады по представлению Кабинета Министров Украины.

Нужно сказать, что банк юридически грамотная и хорошо подкованная организация, имеет штат специалистов, которые отлично понимают особенности сложившейся ситуации. Рационально подходя к вопросу растущих задолженностей, можно предположить, что банки не будут “топить” заемщика, а до последнего давать ему возможность самостоятельного погашения кредита. Например, увеличением срока кредитования, таким образом, уменьшая ежемесячный платеж, или введением кредитных каникул (отсрочки погашения основного долга на 1-2 месяца). Но если все таки погашение долга будет затягиваться на дольший период, и банк решит изымать залоговое имущество, начнется процедура взыскания таких долгов, которая должна проходить в строгом соответствии с законом.

Вопросы как и куда они пропали уже не имели смысл. Значение имели последствия. А они были следующими – я должна за свой счет компенсировать пропажу. Сумма в конверте была приблизительно равна моей месячной зарплате. Что это значило? Все лишь то, что нужно прожить месяц без доходов. То есть расходы на квартиру, машину, питание остаются, но только покрывать их не из чего. Сбережения, накопления? Сейчас это лирика. Падение гривны, заморозка депозитов, курс доллара, который решил доказать, что правила существуют, чтобы их нарушать, жизнь в формате стартапа – это все из другой истории. По факту, денег нет и не будет ближайший месяц. А через 2 дня нужно встречаться с хозяином квартиры, потом банк, потом еще что-то.

Вторую половину дня я провела с переговорной, где лила горькие слезы. В прямом смысле. Для меня наконец кризис из чужих историй и прогнозов аналитиков стал моей реальностью сегодняшнего дня. Очень неприятной и неудобной реальностью – когда денег нет и  взять их негде, так как большинство людей из твоего окружения сейчас, скорее, «под конем». В общем, потерянные пол литра жидкости, отчаянье, боли в районе сердца, карвалол и персен – джентельменский набор при финансовых затруднениях нашел свое активное применение в тот день.

Прошло несколько часов. Косметики на лице практически не осталось. Но пелена стала спадать. Проблема не исчезала, а значит, ее нужно было решать. Составила список людей, которые могут на месяц одолжить деньги, чтобы вернуть их в то место, откуда они пропали. Придумала план разговора с хозяином квартиры на тему реструктуризации долга и разбивки платежа на несколько месяцев. Запланировала чаще бывать в гостях у мамы и не отказываться от того, чтобы взять с собой пару баночек консервации – а это путь для экономии на питании. В общем радостного было мало, но оптимизация расходов могла за   2-3 месяца  выровнять ситуацию.

Жизнь продолжалась. Жизнь, в которой не было излишеств и дорогих удовольствий, но в которой я занималась делом, которое мне нравится и была окружена людьми, которые мне интересны

Утром следующего дня я нашла деньги…

К чему вся эта история? К тому, что мы даже не знаем, насколько экономными можем быть и как  мало нам нужно  для того, чтобы  поддерживать нормальный уровень жизни. За последние несколько месяцев у меня лично было 3 ситуации, когда мне казалось, что это дно. За потерей еще одного доллара меня неизбежно должна была ждать нищета и голодная смерть. Доллар исчезал, за ним еще один – и за ними открывался длинный горизонт нормальной жизни. Да, в ней не было ресторанов, боулинга, отпуска в дальнем зарубежье дважды в год и и шоппинга в европе. Но в ней было больше интересных книг, друзей, семьи, прогулок.

Основной урок, которому меня научил финансовый кризис – дно намного глубже, чем ты думаешь. А еще, мы часто забываем, что мы сами – хозяева расходов и это они нам подчиняются, а не мы им. Только осознание своей способности управлять ими сделает нас настоящими хозяевами, у которых впереди – долгая и счастливая жизнь.

В экономике сложилась определенная закономерность, чем выше прибыль, тем выше риск. То есть в сложных рыночных условиях получение высокой прибыли и сохранение своего богатства от инфляции всегда граничит с определенной степенью риска, потери части, или даже всех вложенных средств. И разумеется, получение прибыли зависит от степени готовности человека принимать на себя все риски, нести ответственность.

Для примера, я выбрал 10 способов вложения средств с целью сохранения и приумножения богатства: 1) депозитные ячейки, 2) акции (ценные бумаги), 3) депозиты (в национальной и иностранной валюте), 4) недвижимость; 5) 6) золото и другие драгоценные металлы; 6) антиквариат и раритетные вещи; 7) собственный бизнес; 8) наличные деньги; 9) вложение в себя; 10) вложения в небанковские финансовые учреждения (пенсионные фонды, страховые компании и инвестиционные фонды).

1. Депозитные ячейки - индивидуальные банковские сейфы для сохранения денежных и других материальных ценностей. Доступ к арендованному сейфу имеет лишь клиент или, за его желанием, доверенное лицо (доверенные лица). Традиционно считается одной из самых сложных степеней защиты от хищения в сравнении с хранением имущества дома или при себе. Защитить активы от инфляции такой способ позволит, только если имущество само по себе является антиинфляционным товаром (драгоценные металлы и камни, ювелирные изделия, уникальные произведения искусства, антиквариат, раритетные вещи), либо же это документы на право собственности и т.п. Минусом может оказаться высокая плата за пользованием данным банковским продуктом. Но в данном случае, речь идет о существенном снижении риска хищения имущества.

2. Вложение в акции и облигации могут принести дивиденды и рост курса (в первом случсе) либо проценты (во втором случае). Риск в данном случае  носит характер инвестиционного (для акций) или кредитного (для облигаций).  Кроме того, по акциям может возникнуть ситуация падения ликвидности фондового рынка и общего падения курса ценных бумаг (как имело вместо в Украине – почти на 85% осенью-зимой 2008 года).

3. Депозиты в национальной и иностранной валюте.

Средняя эффективная ставка по депозитам в гривне на сегодняшний день по данным Maanimo.com составляет 18,5% (медиана – реально существующая процентная ставка), а максимальная эффективная ставка составляет около 28,0% годовых. Таким образом, возможно защитить свое богатство от инфляции, которая превысила 22,0% за 2008 год, а также получить небольшой доход.

Средняя эффективная ставка по депозитам в долларе США на сегодняшний день по данным Maanimo.com составляет 11,5% (медиана), а в евро 10,25, а максимальная эффективная ставка составляет около 17,0% годовых в долларах США и 15,5% в евро.

При этом вкладчик сталкивается с рядом рисков, такие как потеря процентов в случае досрочного изъятия средств с депозитного вклада, невозврат банком средств вкладчику, если банк окажется банкротом, как результат, затяжная процедура возврата денег. В этом случае необходимо смотреть на надежность банка. Также существует риск падения национальной валюты по отношению к доллару в большей пропорции, чем ставка по депозиту. Например, господин А. вкладывает деньги на депозит в размере 1000 грн. по ставке 20,0% годовых на 6 месяцев. На момент открытия депозита валютный курс составлял 5,0 грн. за 1 доллар. Через пол года у него на счету будет 1100 грн. (1000 грн. + 1000 грн.*20%/2), но курс гривны на момент окончания действия  договора упал до 8  грн. за 1 доллар. То есть фактически в долларовом эквиваленте господин А. проиграл: если в начале договора его богатство составляло 200 долларов, то в конце действия договора с учетом начисленных процентов он получил всего 137 долларов.

Депозиты в иностранной валюте могут быть очень выгодным вложением в случае ослабления гривны и невыгодным в случае стабильного курса гривны или её ревальвации, как это было до сентября 2008 года. Помимо ряда из вышеперечисленных рисков в этом случае вкладчик может столкнуться также риском обесценения валюты по отношению к другой валюте. При этом может возникнуть паника среди остальных вкладчиков, которые начинают активно конвертировать валюту и терять на этом проценты. Необходимо учитывать особенность депозитного продукта, которая заключается в том, что чем больше свобода действий у вкладчика, тем меньше процентная ставка установленная банком.

4. Недвижимость традиционно считалась одним из самых надежных способов вложения средств. Недвижимость является очень ликвидным активом в условиях бурно растущего рынка, в момент бума, а в условиях кризиса может оказаться большой обузой, так как может одновременно происходить падение цен с снижением ликвидности рынка. В условиях бума, или стабильно функционирующего рынка под этот актив можно легко взять кредит. Недвижимость – это долгосрочное вложение средств, так как в краткосрочной перспективе может серьезно снижаться в цене. Недостатками такого вложения может быть то, что оно связывает относительно огромную сумму денег, также его  нельзя разделить на части (кроме земли, хотя и тут возможности существенно ограничены), может прийти в негодность (экология, разрушение и прочее), длительность процесса реализации (поиск покупателей, оформление сделки), сложность оценки объекта.

5. Золото и другие драгоценные металлы (серебро, платина, палладий). Так уже сложилось, что эти четыре вида металлов называются банковскими. Золото и металлы иридиево-платиновой группы в любом виде и состоянии, за исключением ювелирных, промышленных и бытовых изделий из этих металлов и лома этих металлов - это монетарные металлы, на их цену в основном степени влияет экономическая и политическая конъюнктура, как в стране, так и во всем мире в целом. Конкретно платина и палладий являются производственными металлами, на цену которых помимо экономических факторов влияет информация от крупных потребителей этих металлов. Золото и серебро являются более ликвидными металлами.

Драгоценные металлы имеют долгосрочную инвестицию к повышению, а также могут использоваться как залог – это добавляет им привлекательности, как инвестициям. Среди минусов можно назвать проблему хранения, реализации, небольшую и сравнительно низкую доходность, а также возможный регулятивный риск. Говоря про регулятивный риск, нужно навести примеры истории: уроки нового курса Ф.Д. Рузвельта в 30-е годы в США, следовательно директиве Рузвельта правительство США обязало своих граждан сдавать золото и прочие ценности), или немного ранее 14 февраля 1918 года в по всей России было приказано сдавать правительству все золотые изделия весом более 64 граммов. Тогда было разрешено изготавливать изделия из золота не выше 36 пробы, с тем, чтобы обручальные кольца весили не более 2 граммов, а крестильные крестики – не более грамма. Владельцам магазинов и мастерских было приказано в три месяца переделать все золотые изделия высокой пробы и большого веса, либо сдать их государству.

6. Вложение в бизнес. Имеется в виду открытие или чистое финансирование чужого растущего бизнеса (венчурное финансирование). Плюсы данного вложения в том, что деньги вкладываются в процессы, которые вкладчик может самостоятельно регулировать, отслеживать и влиять на сценарий в целом, а также доход в случае успешной реализации бизнес идеи может во много превзойти начальные расходы. Серьезный риск в том, что бизнес может разориться, деньги завязаны и являются неликвидными, а также необходимы достаточно большие первоначальные вложения, чем в остальных приведенных альтернативах.

7. Также есть специфические вложения. Антиквариат, произведения искусства, монеты, раритетные предметы и другое – все это является специфичной формой накопления богатства. Рынок таких коллекций считается низколиквидным, а сами коллекции собираются долгое время – иногда вся жизнь собирателя уходит на формирование фонда. Ее дробление на фрагменты сразу снижает ценность коллекции. Но большое преимущество в том, что такое вложение может в значительной мере компенсировать темпы обесценения денег.

8.  Наличные деньги, как вид вложения имеют высокую ликвидность, хотя во время кризиса были случаи, когда покупка валюты была практически невозможна. Такое вложение может иметь преимущество в расчете на скорое заключение сделок договоров. Наличные деньги – это также очень удобный инструмент для теневой экономики, дает возможность избегать контроля со стороны государства и других регулятивных органов. С помощью такого вложения возможно легче диверсифицировать валютный риск. Риски, с которыми можно столкнуться: ограбление, физическое уничтожение, государство может поменять валюту, установить обращение валюты внутри страны.

9. Пенсионные схемы сбережения предполагают накопления на специальных счетах части доходов по оплате труда. Будущий пенсионер рассчитывает на то, что его накопления увеличатся, поскольку распорядитель (управляющий фондом) размещает привлеченные средства в фондовые инструменты. Риск состоит в возможной неудаче управления фондом и падении рыночной стоимости и доходности инструментов. 2008 год стал особенно в США примером падения многих фондов. Государственные пенсионные фонды, по сути, представляют отложенные на черный день деньги, которые пополняет за работника его работодатель. Хотя в корпоративной пенсии основной вклад в фонд может делать сам работник. Доходность таких фондов невысокая и на практике едва превышает темп инфляции. Создает ощущение защищенности, независимости и достатка.

10. Страхование накопительное, с участием в прибылях. Риски состоят в том, насколько грамотно страховая компания управляет привлеченными ресурсами. Она, конечно, не гарантирует, но обещает. А это большая разница. Поскольку заработать, не рискуя чрезмерно, в Украине очень трудно, то здесь должна быть у сберегателя либо склонность к риску, либо требуется оставить надежды на большие доходы. По мере укрепления страховых традиций и повышения профессионализма управления можно рассчитывать на привлекательность этого инструмента.

11. Доверительное управление активами (трасты) - профессиональное управление различными типами ценных бумаг (акции, облигации и т.д.) и другими активами (напр. недвижимостью) целью которого является получение прибыли инвесторами. Инвесторами в данном случае могут выступать как компании (страховые компании, пенсионные фонды, корпорации и т.д.) так и частные инвесторы (непосредственно или с помощью коллективного инвестирования).

12. Вложения в себя подразумевают инвестирование в личное образование, повышение профессионального опыта, поддержание и улучшение здоровья. Такое вложение рассчитано на долгосрочную перспективу. Риски, с которыми может столкнуться человек следующие: неудачное образование, не актуальность профессионального направления на рынке, потеря работы, моральное старение знаний. Правильный подход к учету основных значимых рисков, помогает снизить их.

Варианты размещения должны учитывать склонность потребителя к рискам. Деля потребителей на категории можно выделить две основных: рисковые, склонны к повышенному уровню риска, желание заработать стоит приоритетнее обычного сохранения средств; антиинфляторы, не склонны нести повышенный риск, склоняются перед сохранением средств и небольшой доходностью.

Вы заметили, что вдруг стало популярным при встрече знакомых заглядывать участливо в глаза и спрашивать «Ну, как дела? Как там на вас кризис отразился?». Заметьте, предполагается, что сегоняшняя ситуация допускает лишь негативную трактовку событий. Дальше обычно идет мазохистское обсуждение печальных новостей в мире, сложностях у общих знакомых и личных потерях от пляски курсов валют.

Я далек от призывов заработать на скупке-продаже долларов (оставим это инициаторам), но не перестаю изумляться масштабности эффекта в психологии известного как «избирательное восприятие» («selective perception»). Коротко говоря, люди склонны замечать лишь то, что они хотят замечать. Ненужное (неудобное) игнорируется, как будто бы оно и не существует вовсе. В итоге мир человека становится 100% таким, каким он его «хочет» видеть. Прошу заметить, речь идет не об эзотерике, а лишь некоторой сосредоточенности и ментальном усилии. Прав, сто раз прав  был профессор Преображенский, утверждая что «разруха в головах».

Да, признаюсь, сегодня непросто оглядеться по сторонам и увидеть весь цветовой спектр, когда окружающий нас информационный поток «прокачивает» только одну тему – кризис-@#r%*-кризис. Ну, ничего, если психология нам мешает, статистика нам поможет.

Однажды во время лекции профессор статистики спросил класс «если, подбрасывая обычную монету, я 100 раз подряд получаю «орла», какая вероятность того, что выпадет «решка» в следующий раз?». Первая реакция у всех – кинуться высчитавать вероятность с помощью недавно выученных формул. И получить неверный ответ. Зачетный ответ – «с вероятностю 50% выпадет «орел» или «решка». Все дело в том, что каждый кидок не зависит от предыдущего и равновероятно выдает один из двух вариантов. Такое «открытие» воспринимается тяжело – людям хочется видеть последовательность даже там, где ее нет.

В нынешней ситуации мы также склонны строить логически привлекательные цепочки «было плохо – значит, станет еще хуже», игнорируя тот факт, что внешние события происходят независимо от нас и равновероятно несут как трудности, так и возможности для каждого из нас конкретно. Никто не преследует этот мир, эту страну или этого человека лично – космическим силам глубоко «наплевать» на всех землян и новые события наступают сами по себе. А вот трактовка этих новостей – наше внутреннее личное дело – можем фокусироваться или игнорировать, впадать в депрессию или замирать от восторга. Вопрос сознательного выбора.

Возьмем, например, стартапы. Принято считать, что стартап – это самое рискованное предприятие, которое только может придумать человек в бизнесе. В самом деле, какие шансы выжить имеет маленькая команда вооруженная «идеей», энтузиазмом и минимальным количеством дензнаков? Да, их шансы на успех далеки от гарантий облигаций государственного займа США. Например, согласно одному исследованию лишь 6 из миллиона бизнес-идей технологических компаний становятся достаточно успешными, чтобы выйти на IPO. Интересно, что 60% стартапов, получивших инвестиции от венчурных капиталистов, заканчивают банкротством. А ведь венчурные капиталисты очень разборчивы и инвестируют ежегодно лишь в 6 из 1000 бизнес-планов. Только 10% проинвестированных компаний становятся настолько успешными, чтобы скомпенсировать потери венчурных капиталистов от остальных инвестиций в их потрфеле. В тоже время, согласно другому исследованию 42% высокотехнологичных сервисных компаний все еще живы на 10м году существования. Еще одни исследователи опубликовали данные, что в среднем по всем секторам порядка 29% новых бизнесов основанных в 1992 году остались активными к  2002 году.

Учитывая практически полное отсутствие финансирования на начальных стадиях развития компаний в СНГ, можно только гадать, сколько наших стартапов будет радовать создателей и инвесторов в 2018 году. Все силы против отчаянного предпринимателя – непредсказуемость рынка, монстры-конкуренты, несовершенное законодательство, инерция вкусов потребителей и т.д. Поэтому мысль о запуске собственного проекта или работе в стартапе обычно вызывала мистический ужас у любого офисного работника. Умные, талантливые люди говорят одинаковые слова: «Да, это красивая идея стартапа, но все-таки это так рискованно – вдруг ничего не получится. Я лучше буду строить карьеру – работа стабильная, зарплата фиксированная, а в стартапе какие-то бонусы, опционы».

Вы заметили, как неожиданно и радикально изменилась эта ситуация? Почти всем наемным работникам, кого я знаю, снизали зарплату на 50-60%, остальным повезло меньше – их просто сократили или отправили в отпуск за свой счет. Шутке про «лучший бонус 2008 года в виде предложения продолжить работу в 2009 году» смеются сегодня далеко не все. Вам все еще кажется, что, работая в крупной компании, вы как-то защищены? Как насчет, например, крупного банка, большой инвестиционной или рекрутинговой конторы? Может быть вы уникальный специалист, которого компания боится лишиться, и потому можно быть спокойным? Думаю, сегодня только супер-результативные сейлзы и антикризисные топ-менеджеры могут немного расслабиться. Кстати, уверен, вы уже не считаете, что фиксированная зарплата так уж «фиксированная» как было принято считать. Неожиданно оказалось, что она очень даже «переменная».

Есть такой финансовый калькулятор «Rent or buy», позволяющий понять, что вам выгодней – снимать квартиру или купить ее в кредит. Похожий вопрос актуален сегодня как никогда – продолжать трудиться в большой конторе или пойти работать в стартап/начать свой проект. Кстати, я специально не разделяю участников стартапа на работников и инвесторов-основателей, т.к. чаще всего наемные работники становятся совладцельцами (объяснение ниже), а ранние инвесторы должны работать не меньше всех остальных. Так вот лично я думаю, что сейчас самое лучшее время для работы в стартапе. Почему?

1. Сравнимые риски
Риски неудачи стартапа стали соизмеримы с рисками работы в большой конторе. Большие компании ввиду агрессивной политики развития с большим кредитным плечом, столкнувшись со снижением спроса клиентов, просто попали на вилы кредиторов в наручниках своей операционной неэффективности. А поскольку именно крупные компании имели самый простой и недорогой доступ к заемному капиталу, то сегодня они несут в себе максимальные риски для всех – своих акционеров, партнеров, клиентов и сотрудников.  Вчерашние индикаторы стабильности – размер активов, темпы роста бизнеса, рыночные котировки перестали адеватно отражать истинное состояние «здоровья» компании. А поскольку топ-менеджмент привык управлять бизнесом в условиях экстенсивного роста, а не в период стагнации, то появления «пробоины» можно ожидать в любом «отсеке». Найти стабильную компанию сегодня большое искусство даже для опытного инвестора. В то же время риски, например, стартапов остались на старом, привычно высоком уровне. Мы даже можем поспорить у кого риск выше – у крупного закредитованного ритейлера/банка/страховой компании или технологического стартапа с сильной идеей, толковой командой и минимальным уровнем «cash-burn» (ежемесячные операционные расходы).

2. Минимальный капитал
Найти деньги для запуска и развития стартапа крайне непростое упражнение даже в Америке, где очень развит институт финансирования в ранние стадии в виде бизнес-ангелов, венчурных фондов, коммерческих банков и государственных программ поддержки малого бизнеса. В наших широтах венчурных фондов, готовых инвестировать в очень ранние стадии, практически нет по структурным причинам (о них в другой раз). Некоторые фонды декларируют свой венчурный интерес, но на практике далеки от ранних стадий компаний. Помню свой разговор с управляющим одного известного международного венчурного фонда в Киеве. На мой вопрос, какую долю они обычно покупают и какой минимальный размер транзакции, он ответил: «Обычно 30% компании не меньше $5млн.». Представьте себе, на каком этапе развития должен быть стартап, чтобы отвечать требованию этого фонда в «минимальные» $15млн. post-money capitalization (цена компании после инвестиции). Про наших ангелов я говорить ничего не буду. В любом случае, частных инвесторов, обладающих не только деньгами и аппетитом к риску, но и способных понять специфику ранних стадий и если уж не помочь опытом, то, по крайней мере, не помешать стартапу расти, очень и очень немного. На всех точно не хватит.

Поэтому в СНГ предприниматель может рассчитывать только на классические «3F» – основатели, семья и друзья («founders, family and friends»). Конечно, позже, когда у компании будет несколько миллионов дохода в год, к ней выстроится очередь из фондов прямых инвестиций, с радостью готовых проинвестировать в нее $10-20млн. Однако на раннем этапе жизни типичного нашего стартапа возникает разрыв в финансировании и лишь очень немногие «счастливчики» способны его преодолеть.

Как меняется ситуация с инвесторами во время кризиса? На западе уменьшается количество инвесторов и в фондовый рынок и в частные компании. У нас же при наличии их отсутствия, кардинальных изменений нет. Если кто из больших игроков и думал о рискованных инвестициях в новые проекты, проблемы с основным бизнесом наверняка заставили отказаться от планов инвестировать в стартапы. Значит, если и были шансы на конкуренцию, то теперь их стало еще меньше.

В тоже время, если уж основатели сумели найти капитал для запуска своего стартапа, то в условиях кризиса его должно хватить на более длительный период.

A. Доступная аренда
Обычно у технологических стартапов две мощные статьи расходов – расходы на персонал и расходы на офис. При этом наличие и стоимость аренды офисов/квартир всегда была головной болью для малого бизнеса в СНГ. Not any more! Найти помещение под офис сегодня не составляет труда. Причина – одновременный рост предложения и снижение спроса – доходы падают, бизнесы закрываются, заработки съемщиков тают, работники из Киева уезжают. Непривычен и сам процесс обсуждения цены аренды, поскольку наконец-то можно вспомнить давно забытое ощущение себя клиентом, которого все очень хотят.

B. Адекватные зарплаты
Последние годы были раем для наемных работников. В погоне за ростом капитализации большие компании пачками переманивали людей друг у друга, взвинчивая расходы на персонал до небес, и не особенно заботились об операционной эффективности бизнеса. Удивленные денежным дождем работники активно покупали все, что рекламировалось, но в особенности символы социального успеха. Когда не хватало – брали в кредит, чтобы быть «не хуже других» и «соотвествовать уровню», что еще больше стимулировало тягу к «перемене мест». В результате связь между результатами работы людей и их оплатой разорвалась, и кто угодно мог стоить сколько угодно в зависимости от удачи, резюме или презентационных навыков. Впрочем, любая вечеринка имеет начало и конец. У нас на глазах происходит всеобщее отрезвление. Компании сокращают неоправданно раздутый штат, уменьшают зарплаты в два, а то и три раза, урезают дополнительные социальные выплаты, еще вчера казавшиеся неизбежными. У талантливого человека сегодня просто меньше искушений в корпоративном мире и пригласить его в команду стартапа стало гораздо проще. Более того, для него работа в стартапе способна стать гораздо привлекательней в финансовом отношении.

3. Limited downside, unlimited upside*
Причина финансовой привлекательности стартапов в неограниченности «потолка» заработка. До последнего времени главным аргументом корпоративного мира был выский уровень фиксированной части компенсации (зарплаты). На переменную часть (бонусы) офисные работники смотрели лишь как на необязательный, но приятный десерт после сытного ужина. Впрочем, мало кто из работадателей затруднял себя созданием системы мотивации, в которой переменная часть зависела бы напрямую от усилий работника. Оно, впрочем, и понятно в условиях, когда компании работали не на прибыль, а на популярные индикаторы роста капитализации. Работа в стартапе с более скромной зарплатой, «негарантированными» бонусами и «непонятными» опционами, конечно, проигрывала «корпоративу»  с его гарантированными ежемесячными инъекциями.

Теперь все изменилось – зарплаты в большом бизнесе снизились и стали соизмеримыми с зарплатами в стартапах. Что же сегодня имеет офисный работник взамен? Сохранение какого-то, пусть даже и сокращенного, денежного потока и обещание работодателя вернуться к прежнему уровню зарплат в будущем, когда ситуация улучшится. А что же стартапы? Собственно как и раньше, работники имеют фиксированную зарплату, но также они получают бонусы от конкрентных и напрямую от них зависящих результатов. А значит, есть осязаемый шанс заработать больше, чем фиксированная часть.
Однако это еще не все. У работника в стартапе часто есть опционы. Да, те самые загадочные опционы, которые имеют потенциал радикально изменить конечный финансовый итог. По сути, опционы в стартапах (здесь «call options») – это право купить определенное количество акций данной компании по номинальной цене, близкой к цене начальных инвестиций. Почему это интересно? Если стартап выживает и становится коммерчески успешной компанией, то работник может стать совладельцем компании, купив ее акции по «начальной» цене. Очевидно, что компания с быстро растущим потоком доходов и прибыли стоит гораздо дороже, чем стартап, у которого есть только идея и энтузиазм команды.

Например, если у работника есть опцион на покупку 5,000 акций компании по цене $1 (всего в этой компании 100,000 акций), то через 3-5 лет стоимость одной акции может вырасти, например, до $20. В таком случае эффект для работника +$95,000 (($20-$1) x 5,000). Если же компания по-настоящему «выстрелит» и цена акции вырастет до $100 или $500, то эффект для работника будет еще интересней: +$495,000 или +$2,495,000 соответственно. Да, поэтому наши американские друзья так любят стартапы – крепко поработав несколько лет над увлекательным проектом, есть шанс уйти на пенсию очень молодым. При этом заметьте, речь идет не о распилке государственных активов, мутных «откатных» схемах, или «кидках» бизнес-партнеров, а о кармически чистом созидании полезного для клиентов продукта в команде с близкими по духу людьми. Цена за акцию «фиксируется» в момент покупки компании, например, стратегическим покупателем, которому выгодней купить проверенную рынком инновацию данного стартапа, чем разрабатывать самому.

Другой вариант реализации потенциала опционов появляется после выхода компании на публичный рынок (IPO). Конечно, сегодня рынок публичных размещений «иссяк», но через 3-5 лет экономический цикл неизбежно заполнит этот источник живительной влагой. Но к счастью «cash-out» (получение денег от продажи акций) – это не единственный способ монетизировать годы упорного труда в стартапе. Компания, которая генерирует быстрорастущий денежный поток, интересна не только «стратегам» или публичному рынку, но и самим владельцам компании. Поэтому «реализовав» свой опцион, т.е. купив акции компании по номинальной цене, работник становится де-юре и де-факто совладельцем компании и начинает получать долю от прибыли в виде дивидендов. Качественная технологическая компания при стоимости, например, в $20-50млн. (market capitalization) может генерировать $5-12млн дохода (revenue) и $1-2млн. чистой прибыли (net profit). Это означает ежегодный поток $50-100,000 для обладателя 5,000 акций (5% доли в компании). Тоже неплохо, особенно если эта цифра растет, скажем, на 80-90% каждый год.

Пример очень условный, потому что требуется гениальная идея, титанические усилия и большая удача, чтобы стартап выжил и научился зарабатывать такую прибыль. Да и конечный процент участия в прибыли зависит от величины «разбавления» основателей, т.е. величины проданной доли в компании внешнему инвестору в случае его привлечения в процессе роста компании. Так по американской статистике в момент публичного размещения венчурные капиталисты владеют в среднем 50% долей интернет-компаний.

Врочем и стоимость компании может оказаться выше этих условных цифр, если в процессе ее развития будет расширена география или запущены несколько новых компаний группы, в которых работник тоже получит опционы. Конкретные цифры в данном случае даже не так важны. Примечательно то, что сам дизайн системы мотивации в стартапе создает приниципиальную возможность заработать суммы, многократно превышающие любые фиксированные зарплаты за одинаковый период, т.е. отсутствует потолок, субъективно ограниченный кем-то. На заработки стартапа и его владельцев влияет только Господин Рынок, т.е. никто, при условии, конечно, что компания создает нечто очень ценное для большого числа благодарных покупателей ее продукта.

4. Возвращение к основам
Сегодня мы можем наблюдать, как в «тяжелые» времена происходит глобальная «очистка организма». На макро уровне это выражается в банкротстве стран, переосмыслении модели инвестиционного банкинга, изменении кредитного регулирования, систем оценки рисков и многого другого. На уровне компаний (микро уровень) идут все те же процессы «чистки перышек» – увольняют неэффективных и случайных людей, сокращают бесмысленные траты, оптимизируют бизнес-процессы, продают или закрывают неприбыльные активы. Ну и конечно, каждый человек на своем индивидуальном уровне переосмысливает свою экономику и в результате срочно начинает изучать счета на оплату, сравнивать варианты, гасить кредиты, продавать неужный хлам и отказываться от «дорогих» привычек.

Налицо тотальное перерождение всех и вся с отказом от накопленного мусора и возвратом к первоосновам. А фундамент ведь един, что в живой природе, что в экономике – выживает только то, что имеет смысл для экосистемы, т.е. то, что создает добавленную стоимость, ощутимую пользу для общества. Многим мыслящим людям давно уже было не по себе от всеобщего потребительского психоза в отношении недвижимости, машин, предметов статуса и инструментов «быстрого» заработка. Теперь очевидно, что выживут только самые здоровые компании, имеющие эффективную модель, наладившим свои бизнес-процессы, объединивших трудолюбивых сотрудников, окруживших себя добросовестными подрядчиками и создающих ценность для таких же здоровых клиентов.

Самое любопытное в этом всем то, что если крупные компании сегодня заново осознают фундаментальные истины, то стартапы по своей сути не могут не быть «здоровыми». Все просто – если стартап не приносит реальной пользы, то он очень скоро погибает. Законы природы суровы и неумолимы. Кстати полезность стартапа это необходимое, но недостаточное условие его выживания. Непредсказуемость окружающей среды, допущенные ошибки и обыкновенная неудача создателей могут даже очень перспективный проект поставить под угрозу. Тем не менее, именно наличие первого условия выживания стартапа создает для него удивительные возможности в сегодняшей ситуации, когда все рыночные игроки находятся в поисках базовой полезности и целесообразности.

Сокращение трансакционных издержек является сутью предложения технологических стартапов и, как нетрудно догадаться, именно в момент кризиса такое предложение имеет больше шансов быть услышанным потенциальными клиентами. Стартапу нужно просто найти «здоровых» клиентов – рыночные компании, заточенные на бизнес, на создание добавленной стоимости, на удовлетворение потребностей своих покупателей. И тогда наш рынок станет крепче и устойчивей еще на одну связку.

* Limited downside, unlimited upside – ограниченные риски потерь при неограниченном потенциале роста.

Обсуждение статьи на Developers.org.ua

С середины 40-х годов с развитием автоиндустрии в городе появилось большое количество личных автомобилей. Постоянные пробки и нехватка мест для парковки становились всё более острой проблемой. Одновременно пропагандируется необходимость приобретения личного автомобиля, общественный транспорт представляется непрестижным – это «транспорт для бедных». С другой стороны, система общественного транспорта не развивается, ликвидируются трамвайные и троллейбусные линии. Причиной причин упадка «родины американского автомобиля» стала сама автомобилизация.

В 50-х годах XX века Детройт стал автомобильной столицей США, в ту пору продвигавших на государственном уровне программу дешёвых и общедоступных автомобилей. В Детройте были сосредоточены крупнейшие автомобильные заводы страны (Ford, General Motors, Chrysler), и город переживал бум своего развития — он в буквальном смысле процветал, став одним из богатейших городов Северной Америки. Уже во время войны темпы экономического роста Штатов позволили многим в Детройте приобрести собственные автомобили.

И примерно с этого времени намечается тенденция переселения обеспеченного населения в пригороды с более удобной инфраструктурой. Процент бедного населения Детройта растёт, ухудшается криминогенная ситуация, что ещё больше ускоряет отток горожан. Власти пытаются решить проблему сносом исторических зданий в центре города для строительства стоянок. В то же время в городе растёт напряжённость между чёрным и белым населением, что приводит к выступлениям чернокожих. Во время бунта 23 июля 1967 года было разграблено и сожжено более 2000 зданий. Дело кончилось вводом армейских частей 25 июля, и еще через 48 часов бунт был подавлен. Было убито 43 человека (из них 33 черных), 467 получили ранения. Это ещё больше подстегнуло отъезд белого населения, и процесс упадка некогда процветавшего города стал необратимым.

В 80-х годах начался спад автомобильной промышленности и город постепенно стал приходить в упадок, целые небоскрёбы и деловые районы оказались заброшенными, после нескольких «чёрных бунтов», когда были сожжены десятки домов и совершены сотни грабежей и других преступлений, население стало переселяться в другие города.

К началу XXI века в Детройте белое население составляет около 10 процентов, и концентрировано проживает в южной части города, причём большая часть — в пригородах. Там же, на юге Детройта пока ещё сохранились деловые районы, но большая часть города выглядит крайне плачевно. Преступность находится на очень высоком уровне. Даже в центре, просто свернув не на ту улицу, вы вполне рискуете быть ограбленным. Большинство небоскрёбов пустует, богатейшие некогда театры разрушены, элитное жильё брошено. Несколько лет назад началось медленное восстановление города, однако темпы пока весьма низки.